Белокуриха — место с особой энергетикой, где гранитные разломы гор, покрытых густыми лесами, встречаются с теплом подземных вод. Этот неповторимый дух Алтая передают местные предания, некогда рожденные из уст мудрых сказителей — кайчи. Легенды Алтая единой нитью сплетают судьбы человека и зверя, шепот трав и дыхание невидимых сил природы. Одно из таких преданий было рассказано давным-давно у костров древних кочевников, вглядывавшихся в темноту леса и звездное небо. Это легенда о Серебряном Марале и слезах земли.
В те времена, когда горы Алтая были еще молодыми и острыми, когда вершины их царапали небо, словно наконечники отточенных стрел, а сбегавшие вниз реки ревели, как рассерженные драконы, жил в долине синих туманов великий охотник по имени Таргын. Был он быстр, как степной вихрь, и меток, как горный сокол. Но сердце его было холодным, как ледник на вершине Белухи, а душа черствела под гнетом охотничьей гордыни. Он убивал дичи больше, чем ему было нужно, и не оставлял подношений хозяину гор Алтай-ээзи, что хранит эти земли с начала времен.
Однажды, когда солнце клонилось к закату, а луна уже коснулась дальних отрогов гор, выследил Таргын в скалах Серебряного Марала — священного зверя, чей мех отливал серебром, а рога сияли, как застывший лунный свет. Глаза марала горели мудростью веков, и в них читалась печаль всего живого, что страдало от жадности охотника.
Три дня и три ночи преследовал Таргын зверя, не зная усталости и сомнений. Наконец, на закате четвертого дня охотник пустил стрелу. Быстрая, как молния, она вонзилась в серебряное плечо марала. Зверь взревел от боли — но не звериным криком, а человеческим голосом, полным упрека и муки. Спасаясь, он прыгнул в глубокое ущелье, где из-под земли курился странный пар, похожий на дыхание самой земли, — и исчез в белом мареве.
Таргын ринулся следом вниз, ожидая настигнуть добычу. Камни сыпались из-под его ног, а эхо шагов множилось в ущелье — и будто голоса древних духов шептали: «Остановись! Не иди дальше!» Но не внял охотник этим призывам. Когда достиг он дна ущелья, то там вместо Серебряного Марала предстала пред ним прекрасная дева в одеждах из оленьего меха, расшитых узорами, подобными звездному небу. Волосы ее струились, как горные реки, а глаза были глубоки, как озера, хранящие тайны веков. То была дочь хозяина гор Теле-уут. Она сидела на замшелом валуне у ручья, и из раны на ее плече капала не алая кровь, в чистый горный хрусталь.
Теле-уут омывала рану прозрачной водой из ручья, над которым поднимался белый туман. И пронзенная стрелой плоть срасталась прямо на глазах — будто ничего и не было.
Подняв глаза на Таргына, Теле-уут произнесла тихим, как шелест листвы, но властным, как шум водопада, голосом: «Ты ранил не зверя. Ты ранил саму душу этих гор! Но Земля не мстит. Она плачет о твоей зачерствевшей душе и жестокости, и ее слезы горячи, потому что текут из самого сердца».
Опаленный азартом погони Таргын хотел сделать шаг, чтобы схватить девушку, но ноги его вдруг налились тяжестью, как гранитные валуны, вросшие в землю. Вмиг ощутил он, как все тело пронзает ломота, а старые раны его заныли так сильно, что он упал на колени, выронив лук и стрелы.
«Ты болен душой, охотник, — продолжала Теле-уут, и голос ее звучал, как журчание горного ручья. — Войди в эти воды. Они вытянут из твоих костей холод зимы, а из сердца — яд жадности и превосходства. Они очистят тебя, как ветер очищает небо после бури».
Собрав остатки воли, Таргын сделал усилие и погрузился в теплую, курившуюся паром воду. Сначала она показалась ему обжигающей, словно жар огня, пожирающего сухие травы. Но затем ощутил он, как по жилам разливается дивная сила, а боль уходит, унося все тягости. Белая дымка, поднимавшаяся от воды, окутала охотника плотной пеленой — и в этом тумане проносились перед Таргыном миражи всех событий минувших веков. В этих виденьях увидел охотник и свое будущее — одинокое, как высохшее дерево на вершине скалы. И открылись ему все ошибки: увидел он, как звери разбегаются от его шагов, как реки обагряются кровью добычи, как земля скорбит по убитым созданиям.
Когда вышел Таргын на берег, девушки уже не было. Лишь над горой вдалеке пролетел беркут, приветствуя его криком — пронзительным, как звук лопнувшей в руках кайчи струны. И понял охотник: то был знак прощения и нового начала. Он вышел из воды другим: его тело стало легким, как олений пух, а разум — ясным, как небо после грозы.
С тех пор Таргын больше не убивал ради забавы. Он поселился в долине и стал хранителем курящихся белым туманом ключей. Сюда приходили даже старые звери и раненые птицы, чтобы окунуться в теплые воды и исцелить свои раны и хвори. Со временем потянулись в долину и люди. Узнав о целебной силе дымящихся ключей, приходили они к ним с просьбами о защите, силе, здоровье, молодости и красоте. Таргын научил людей почитать духов природы, хранить чистоту священных родников и с благодарностью принимать их помощь. Так родилась традиция повязывания лент — кыйра буулары. Каждый, кто приходил к источникам, испил воды или омыл тело, оставлял на ветвях деревьев белую ленту — кыйра, чем выражал чистоту помыслов, надежду на исцеление и благодарность за него. Ветер трепал ленты — и их шорох воздавал молитвы духам гор. Скоро вся долина наполнилась шелестом белых лент. А люди прозвали это место Белокурихой: за белый туман, что стелется над источниками даже в самый лютый мороз.
Река времени давно унесла память о хранителе ключей Таргыне, как и о сказителе, поведавшем о нем, а волшебные воды Белокурихи по-прежнему приносят людям чистоту и исцеление. Возле теплых минеральных источников возник современный курорт Белокуриха — один из лучших на Алтае и в Сибири. Целебные радоновые воды давно заключены в строгие инженерные системы, поставляющие их прямо в ванные отделения лечебниц и санаториев. Но древняя алтайская традиция оставлять белые ленты-кыйра все еще хранится людьми. Там, где заканчиваются благоустроенные терренкуры и начинаются дикие тропы, ведущие на вершины окружающих курорт гор, где из земли или скал бьют живые ключи, обязательно будет дерево — береза, лиственница или кедр, — украшенное лентами-кыйра.
Ленты тихо шуршат на ветру, воспевая песню духам Алтайских гор. Алтай-ээзи тоже слышит этот шелест — и он доволен. Пока люди помнят о благодарности, вода источников Белокурихи не иссякнет. А исцеление найдет каждого, кто придет сюда с открытым и добрым сердцем, с пониманием ценности даров алтайской земли.